Самое горячее в сети — «До сих пор считаю, что правильно в Афинах не отдала свою медаль» .
1:30  05.03.2013  Комментариев нет

«До сих пор считаю, что правильно в Афинах не отдала свою медаль»


Ирина Коржаненко — та самая вошедшая в коллективную память толкательница ядра, уличенная в употреблении допинга на Играх-2004 в Афинах, но отказавшаяся сдать свою золотую медаль. Пусть с официальным лишением звания олимпийской чемпионки медаль имеет не более чем коллекционный статус, поступок спортсменки вошел в историю: для кого-то как пример русской непокорности, для кого-то — дикости и правового нигилизма. «Московские новости» разыскали 38-летнюю Коржаненко, и взяли едва ли не первое интервью после олимпийского скандала.

Контекст

Борцов с допингом просят стучать по телефону

Высокий брюнет в лыжном ботинке

 

— Где вы сейчас, кем работаете, как живете? Последнее, что я знаю — первые несколько лет после допинг-скандала вы активно тренировали.

— Да, примерно года три-четыре. Работала с девочками — толкательницами ядра, самая талантливая из них, Ирина Тарасова, входила в юниорскую и молодежную сборную, выигрывала медали первенств Европы и мира. Но толком работать мне не давали. Чувствовалось, что у всех я прямо как кость в горле.

— И кто вам мешал? Президент Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА) Валентин Балахничев, тогдашний главный тренер Валерий Куличенко?

— Нет, как раз Валерий Георгиевич Куличенко меня как мог поддерживал, говорил, что нельзя человека выкидывать на улицу, будто я чужая и не выигрывала для страны медали столько лет. От остальных шел один негатив и постоянные намеки на то, что надо убираться подобру-поздорову. Когда я переехала из Москвы в Ростов-на-Дону, они все равно не успокоились: звонили из ВФЛА министру спорта области, капали ему на мозги — мол, я как дисквалифицированная за допинг не имею права заниматься с молодежью.

— А вы сами не видели в этом какого-то морального противоречия?

— Это рассуждения недалеких людей, я вот так считаю. Они не понимают, что говорят о запрете на профессию, это просто незаконно. Да и нечестно: каждый оступался в этой жизни, нельзя его сразу душить. Но они своего добились, в итоге я решила уйти с тренерской работы и из спорта вообще.

— Почему?

— Мне-то было все равно, у меня такой характер… непробиваемый. Просто я увидела, что плохое отношение ко мне начинает сказываться на моих воспитанницах. Иру Тарасову начали психологически обрабатывать, уговаривать уйти от меня. И мы с ней как-то сели и хорошо поговорили. Я тогда ей сказала, что надо, видимо, искать другого тренера. Иначе мое прошлое всегда будет мешать ней. Решение было правильным. У Иры сейчас, слава Богу, все хорошо — в прошлом году она стала призером чемпионата Европы, выступила на Олимпийских играх. Все у нее впереди.

Сейчас у меня полная гармония в душе. В жизни столько прекрасного помимо спорта!

— Что вы стали делать?

— Я постаралась начать полностью новую жизнь, с чистого листа. Остановилась, задумалась: может смысл моей жизни в чем-то другом? Не будь всей этой истории, я бы пахала в спорте еще много лет — сил-то вагон! Теперь у меня новая семья. Я стала гораздо больше времени уделять своим родителям. Нашла любимую работу. Пошла на курсы, получила новую профессию, теперь я — инструктор в одном из фитнес-клубов. Задумываюсь об открытии собственного дела. Появились новые знакомые, не из спорта. Слава богу, все это уже не имеет никакого отношения к прошлому. Теперь меня никто не может шпынять.

— То есть, не скучаете по всей этой суете, сопровождающей жизнь причастных к спорту людей?

— Не скрою, первой время было тяжеловато. Я же с детства в бешеном ритме жила, все время на чемоданах, в гостиницах-общежитиях-сборах. Ежедневный график был расписан на годы вперед. На каждые полгода стояла четкая цель — чего надо достичь. Я же трудоголик, цели вижу — препятствий не вижу (смеется). А потом как-то потихоньку стала перестраиваться. Сейчас у меня полная гармония в душе. В жизни столько прекрасного помимо спорта! Да и потом: обратной дороги, видимо, нет. Мне наша федерация, фигурально выражаясь, глотку перегрызет, если я вернусь. Я же так до сих пор и не отдала свою олимпийскую медаль.

Медаль лежит в сейфе в одном из банков, ну и пусть себе лежит

— До сих пор считаете, что правильно поступили?

— Конечно! Медаль — моя, и ничья больше. Я ее заработала. Тем более утверждаюсь в этой мысли, когда смотрю сейчас на тот беспредел, когда у людей дисквалифицируют спустя многие годы, когда они уже давно завершили карьеру. Я в этих играх, где правила меняются в любой момент, участвовать не хочу.

— Часто на эту медаль смотрите, какие чувства при этом возникают?

— Не поверите, ни разу с тех пор на нее не смотрела. Лежит в сейфе в одном из банков, ну и пусть себе лежит. И тяги никакой нет. Все другие награды собрала, вывезла из дома — и сказала себе: все, эта страница закрыта.

— Не жалеете ни о чем, ничего бы не поменяли в той истории?

— По подготовке ничего бы не меняла, все правильно делали с моим тренером. Так мы готовились всегда. Просто если бы была хоть какая-то информация, хоть какой-то намек о возможных проблемах, я бы ни на какую Олимпиаду не поехала. Вся эта история мне очень тяжело далась, очень. Предпочла бы, чтобы ничего этого не случилось. Нервов своих жаль, жаль родных и близких. Сейчас-то все уже быльем поросло.

— Вам кто-нибудь помогал, когда стало известно о положительной допинг-пробе?

— Нет, сразу образовалась пустота. Не могу сказать, что я до сих пор на это обижаюсь. Не 20-летней же девочкой к тому моменту была. Понимала прекрасно, в какой стране живу. Выигрываешь — награды, поздравления, приемы. Проигрываешь, оступаешься — остаешься один. Никакой неожиданности не было.

— Понимаете, что все равно вошли в историю — пусть и с сомнительной славой?

— Да знаете, люди до сих пор ко мне подходят, берут автографы, поддерживают. Даже за границей, иностранцы! Меня это долгое время удивляло, все-таки каких только гадостей обо мне не писали. А потом подумала, что, видимо, во мне видят человека, который бросил вызов несправедливости, не сдался. Поэтому до сих пор меня помнят, хотя с тех пор я сильно изменилась даже внешне.

— Все-таки это была несправедливость?

— Я могу вам что угодно говорить, но людей-то не обманешь.

 
Новости

 

К сожалению, комментарии закрыты.

 

 

Последние новости категории